На Натальин день 8 сентября 2025 года, в День ангела, на 103-м году жизни отошла ко Господу Аза Алибековна Тахо-Годи. Имя «Наталия» она получила при крещении. Мое знакомство с ней произошло в мае 1994 года. Интервью для «Семейной православной газеты» она согласилась дать по просьбе ее ученика о. Георгия Чистякова (1953-2007), который был не только священником, но и ярким религиозным мыслителем, филологом и историком. Он возглавлял Общедоступный православный университет, основанный отцом Александром Менем.

По учебникам Азы Алибековны Тахо-Годи училось много поколений филологов. Она – заслуженный профессор МГУ им. Ломоносова, доктор филологических наук, председатель комиссии по проблемам античной культуры при Академии наук. Аза Алибековна -  вдова Алексея Федоровича Лосева, известного ученого, которого современники называли последним философом серебряного века. Под ее патронатом общество «Лосевские беседы».

- Аза Алибековна, расскажите, пожалуйста, о себе.

- Я родилась на Кавказе, на Каспийском море, в бывшем порту г. Петровский, основанном Петром I. Потом он начал называться Махачкала. В 1929 году семья перебралась в Москву.

Отец окончил юридический факультет Московского университета еще до революции. Слыл человеком не только очень образованным, но и умеющим действовать практически. Обуреваемый идеей просветительства народа, он увлекся революцией, вступил в партию, занимал пост Наркома просвещения, в ЦК партии ведал высшей школой. Сохранился документ о том, что он возглавлял делегация народов Дагестана к Ленину и в поезде «Красный Дагестан» привозил продукты для голодающей Москвы.

В 1937 году его арестовали. Как выяснилось позже, он до последнего дня отказывался от обвинений, ничего не взял на себя. Был расстрелян.

- Фамилию Тахо-Годи я никогда больше не слышала.

- Это родовая фамилия, принадлежащая только нашей семье. Отец по национальности даргинец, уздень (то же самое, что в России дворянин). Его предки были учеными – арабистами, судьями. По-русски фамилия приблизительно означает «мудрый судья». Когда отец поступал в университет, император утвердил ее.

Мама выросла в интеллигентной русской православной семье. Ее отец, терский казак, чиновник, на досуге собирал казачий фольклор, составил несколько книг. Мама окончила гимназию, выйдя замуж, занималась домашним хозяйством. Несмотря на то, что отец – мусульманин, в доме каждый год пеклись куличи, делались пасхи. Правда, как мне кажется, православие больше носило ритуальный характер. По-моему, родители были арелигиозны: никаких движений ни в одну, ни в другую сторону. Детей учили языкам, литературе.

- Лагерная участь также не миновала вашу маму?

- Да, она пробыла в мордовских лагерях пять лет. Потом прожила большую жизнь, скончалась в 1982 году. После лагеря у нее были искорежены руки, но она все время вязала, делилась заработками с теми, кто ничего не имел. Обладала даром служения людям.

- Вас крестили во младенчестве?  

- Нет, меня в детстве не крестили. Помню, нянька говорила: «Посмотри на небо. Видишь, вон там облака? Это Бог! И я действительно видела на небе Бога. В три года.

Другая нянька подарила крестик. У меня была вера с детства. Я прекрасно все понимала, но ничего не говорила. А крестилась в 25 лет с именем Наталия. В честь матери А.Ф. Лосева, дочери священника. Обратили меня Лосевы.

- Как произошла ваша первая встреча с Алексеем Федоровичем?

- После ареста отца мы переехали во Владикавказ к маминому брату. Я окончила школу с золотой медалью и решила поступать в институт в Москве. Оказалось, все не так просто. Всюду требовалась биография. Выдумать что-то, нося фамилию, которую знали, я не могла. Да и не хотела. Наконец, совершенно отчаявшись, подала документы в Московский педагогический институт им. Карла Либкнехта. Их было три, этот считался третьестепенным. Меня приняли только потому, что заместитель директора работал с отцом и не испугался за себя.

Во время войны институт эвакуировали на Алтай. А когда мы вернулись, нас объединили с педагогическим институтом им. Ленина, в котором Алексей Федорович преподавал, его к тому времени изгнали их университета.

- Он стал вашим научным руководителем?

- Совершенно верно. Я поступала в аспирантуру на классическое отделение. На экзамене увидела человека в черной шелковой шапочке. К нему меня и определили. Так в двадцать один год я попала в эту квартиру на Старом Арбате. А в двадцать два сказала Алексею Федоровичу и его жене, что никуда от них не уйду.

Валентина Михайловна возразила: «Ты такая красивая, выйдешь замуж и забудешь нас». Я ответила: «Нет. Если я говорю, значит так и будет».

- У Лосевых не было детей?

- Сначала я не знала, почему. Думала, из-за преданности науке. Валентина Михайловна занималась математикой, астрономией, философией, филологией. Довольно поздно выяснилось, что они приняли монашеский постриг, были монахами. Это случилось 3 июня 1929 года, перед закрытием монастырей. И черная шапочка Лосева – монашеская скуфейка.

В прошлом году, когда отмечалось столетие Алексея Федоровича, я впервые рассказала о постриге.

- Я слышала, что судьба Лосевых была очень тяжелой.

- Они пережили немало катастроф: лагерь, уничтожение дома во время бомбежки на Воздвиженке. Никогда не шли на компромисс, помогая семьям арестованных священников, считая: чем больше отдаешь, тем больше придет к тебе. Это особенный тип людей.

 - В Советском энциклопедическом словаре издания 1979 года написано об Алексее Федоровиче: «В 20-е гг. идеалист, в 30-х гг. на позициях марксизма».

- Так написали люди, которые хотели ему сделать добро. Иначе ни одна работа А.Ф. Лосева не смогла бы увидеть свет. С 1930 по 1953 год его не печатали вообще.

Он брал у Энгельса или Ленина только то, что действительно можно было использовать. Однажды большой начальник спроси его: «А есть ли Бог?» Лосев ответил: «Читайте у Ленина об абсолютной истине». Тот задумался, а потом, смутившись, сказал: «Ну, хорошо, хорошо, перейдем к нашим делам». Лосев бил этих людей их же оружием.

- В каком году вы вышли замуж за Алексея Федоровича?

- В 1954 году, когда Валентина Михайловна умерла от рака крови. Домашние заботы легли на меня. К многочисленным бедам Алексей Федорович начал терять зрение. Болезнь началась еще в лагере, где ему пришлось таскать тяжелые бревна. Кстати, освобождением оттуда и возвращением квартиры на Воздвиженке он обязан жене Горького Е. Пешковой.

- Как я понимаю, ваш брак собственно не был браком, а монашеским послушанием. Но вы не приняли постриг?

- Нет.

- Вы посвятили свою жизнь Лосеву. Как же пережили его смерть?

- Очень тяжко. Приходила в кабинет, оглядывала знакомы вещи – и не могла поверить.  С другой стороны, внутренне крепла уверенность, что смерти нет, что начинается новая, вечная жизнь.

Год смерти Алексея Федоровича совпал с празднованием тысячелетия Крещения Руси. В Институте мировой литературы устраивали Международный конгресс. Приехали ученые и священнослужители из разных стран мира. Меня пригласили выступить. Был девятый день после смерти Алексея Федоровича и день обретения мощей святителя Московского митрополита Алексия, его небесного патрона. Я прочитала последнюю статью Лосева о славянских просветителях «Слово о Кирилле и Мефодии», Владыка Филарет сказал: «С проповедью Азы Алибековны невозможно соревноваться».

- Как часто вы ходите в храм?

-  Признаюсь, редко. Хотя вижу, что старушки с палочками идут. Мне семьдесят два года. Но с молитвой каждый день.

- Как вы считаете, современному человеку нужен духовник или это предрассудок?

-  По-настоящему, конечно, нужен. Есть в нас потребность раскрыть себя, чтобы кто-то выслушал, посоветовал. На западе эту роль часто берет на себя психоаналитик, но одно другое не заменяет.

Наш теперешний интеллект грешен невероятно. Жизнь так запутана! Вспоминаешь, что надо помолиться глубокой ночью, среди дня не успеваешь.

- Вероятно уклад вашей жизни поменялся после смерти А.Ф. Лосева?

- Очень сильно. Последние шесть лет по своей неприкаянности напоминают мне самые юные годы, когда я осталась без родителей, а с Лосевыми не была знакома. Теперь мне приходится заниматься общественными делами. Мы жили уединенно, считанные люди приходили в наш дом. В 40-50-е годы многие боялись даже имени Лосева. Потом стали стучать, посыпались письма.

Мое послушание состояло в том, чтобы поступать так, как Алексей Федорович скажет. А тут все надо самой решать. Нетрудно заниматься изданием книг Лосева, гораздо труднее работу общества его имени.

… В конце мая, в день смерти А.Ф. Лосева, на Ваганьковском кладбище состоялась панихида. Служили пять священников. Звучала несколько раз молитва: «Господи, упокой души рабов твоих – монаха Андроника, монахини Афанасии».

Беседу вела Светлана Телятникова-Никабадзе, 1-е фото (врез): Дом А.Ф. Лосева на Арбате